Ирода Туляганова назвала причины падения уровня тенниса в Узбекистане

— Много факторов, которые повлияли на это. Мы все равно дети, рожденные при переменах в стране. Помню, как тренировалась на рваном резиновом корте на стадионе «Пахтакор». Зимой мы сами очищали снег, а потом на мокром, грязном, кривом покрытии занимались, когда мячик отскакивал в разные стороны. Это было в январе, а уже в июне я выиграла Уимблдон среди юниоров. При этом мы не жаловались на отсутствие крытого корта и другие условия. Сейчас же игроки, если солнце светит не в ту сторону, корты не так расположены, кричат: «Что за огород? Где мы играем?»

Психология у людей поменялась. Раньше нам за радость было просто играть, если есть мячики. А если они еще и новые, это вообще счастье. Обычно же с лысыми мячами тренировались по несколько месяцев. Когда заходили к старшему тренеру и просили, он отвечал: «Сначала научитесь без мячей играть, а потом я вам по одному выдавать буду». Сейчас теннисисты приходят на тренировку, и если мячик немного стерт, то для них это проблема. Это психология.

Плюс немного поменялся менталитет в Узбекистане. Если говорить про женский теннис, после института следующим этапом жизни для девушки стало замужество и рождение детей. Поэтому многие говорят, что надо заканчивать с теннисом. Мол, как она будет ездить на турниры, если ей пора рожать.

Также влияет то, что обучение в США стало доступнее. Если теннисист неплохо играет, то в Америке ему предлагают полную стипендию. Они начинают уезжать. Это сделать проще, чем добиться результатов и зарабатывать деньги в профессиональном теннисе.
Мальчики, да и девочки в теннисе, как правило, из обеспеченных семей. У родителей таких детей уже есть бизнес. Поэтому, когда парню исполняется 18 лет, в Узбекистане считается, что надо через два-три года жениться. А ты не можешь толком денег заработать и только ездишь туда-сюда на турниры. В результате игроки уходят в семейный бизнес и играют в теннис для себя.

Есть те, кто до 18 лет находится в сборной и учится в республиканской школе олимпийского резерва. У них обучение, тренировки и поездки идут за государственный бюджет. Родители таких игроков не тратят много денег на их карьеру. Однако после совершеннолетия появляются большие расходы. Поэтому они решают стать тренерами или спарринг-партнерами. Некоторые уходят работать в падел. Так они сразу начинают зарабатывать деньги.

Еще я считаю, что ребята обленились. Талантливых, хорошо физически сложенных детей приходит много, но они не готовы пахать. Сейчас смотрю на некоторых игроков — тренировка с 10 до 12, а в 12.05 их уже ждет такси. Как это так? Если у меня была тренировка, то я за 45 минут до нее делала разминку, потом три с половиной часа играла, после делала 30 минут растяжку, переодевалась, ехала домой, кушала, ложилась спать на час, с 16 до 18 еще играла в теннис, а затем делала ОФП. Так ты ежедневно улучшаешь себя. Но если у тебя тренировка два часа, то о каких результатах может идти речь? Ты должен посвятить себя теннису. А у нас в Новый год дети прерывают тренировочный процесс на неделю-две. У нас даже одного выходного дня не было. Это считалось роскошью, — заявила Туляганова «СЭ».